Ах, эти рыжие коты — настоящие герои с порванными ушами и судьбой, достойной Голливуда! Вот вам история про одного такого «рыжего бандита», который влетел в нашу жизнь вместе с сестрой Варькой и чуть не превратил нашу квартиру в ветеринарную клинику. Лето 1939-го, за гаражами на Васильевском острове Варька, девочка с характером и коллекцией всяких зверушек (от жуков до лягушек), притащила домой рыжего котёнка с обрубком хвоста и ухом, которое выглядело так, будто его пытались сложить пополам — но коту было всё равно. Он был как настоящий уличный боец: грязный, орущий на весь дом и абсолютно бесстрашный.
Мама тогда была в шоке — не от того, что мы опять завели очередное домашнее животное (у нас уже был целый зоопарк под крышей), а от того, что этот котёнок выглядел так, словно только что пережил бой с собакой-волкодавом.
Мама даже ножницы уронила — представьте себе драму! Отец же посмотрел на зверя и сказал: «Ну и урод ты, Василий. Но характер боевой».
Вот так сразу по имени его назвали — никакого там «кис-кис», только «Василий». Как будто он был не котёнком, а каким-то генералом армии.
Это был не просто кот – это был будущий кормилец нашей семьи в блокадном Ленинграде! Кто бы мог подумать? А пока мы ещё жили своей обычной жизнью: мама шила на дому, отец работал на заводе, а мы с Варей наблюдали за миром из окна старого дома с высокими потолками.
И вот появился этот рыжий герой с голубыми глазами — редкость для таких уличных бойцов.
Первую неделю Василий жил в коробке из-под ботинок у печки. Ему меняли старую тряпку каждый день и кормили молоком из пипетки — да-да, именно так: маленький рыжий комочек жизни зависел от заботы десятиминутного няньки Варьки. И знаете что?
Мама вставала ночью проверить дыхание кота! Это ведь почти как проверять пульс у младенца… Только вместо младенца – рыжий разбойник с порванным ухом.
А потом началось настоящее веселье: Василий начал есть сам и носиться по квартире как торнадо. Все наши вещи летали по воздуху, а мама тихонько вздыхала: «Опять он на машинке спит!» Да-да, именно на маминой швейной машинке – видимо ему там казалось уютно среди катушек ниток и иголок.
Кстати говоря, если бы кто-то сказал нам тогда, что этот драный кот станет символом выносливости нашего дома во время блокады — мы бы рассмеялись до слёз!
Но история Василия не заканчивается на том смешном моменте со швейной машинкой. Нет!
Когда началась блокада Ленинграда — все помнили тот мутноватый бульон с лёгким привкусом дичи (да-да, дичи!), который мама разливала по кружкам дрожащими руками. Было холодно настолько, что стены покрывались инеем изнутри – такой мороз даже самый закалённый кот бы послал куда подальше своих собратьев.
А наш Василий?
Он сидел на подоконнике и смотрел вдаль. Ждал… Может быть кого-то или чего-то… А может просто думал: «Ну когда же наконец дадут мне мой заслуженный кусочек еды?» Ведь несмотря ни на что этот рыжий разбойник стал кормильцем нашей семьи — ловил мышей лучше любого охотника и приносил хоть какую-то надежду в те тяжёлые дни.
Знаете анекдот про ленинградского кота?
Говорят, однажды зимой он поймал мышь настолько большую, что та решила сама уйти от холода прямо к нам в дом! Мы её потом звали «спасительница», а Василий гордо ходил вокруг неё кругами — мол «это я тебя приручил».
Ну а мышь эта стала нашим маленьким талисманом выживания.