Лена стояла у окна, покачивая на руках трехмесячного Сережку, который умудрялся плакать уже полтора часа подряд. Казалось, малыш взял курс на рекорд по продолжительности ревущего марафона, а мама — на звание самого терпеливого человека в мире.
Накормила — отказался, подгузник поменяла — продолжил симфонию слез, включила музыку — и тут же началась новая версия концерта под названием «Плач и вопли в мажоре». Знаете, как говорится: «Если ребенок плачет — попробуй выключить музыку. Если не помогает — попробуй выключить ребенка».
Но Лена была гуманисткой и этот метод не рассматривала.
В соседней комнате четырехлетняя Маша строила башни из кубиков, которые разваливались от каждого крика брата, вызывая у девочки настоящие истерики. Она таскала с собой старого плюшевого кота Чарлика — такого преданного товарища, что даже во время еды не расставалась. Маша выглядела так, будто собиралась защитить Чарлика от нападения ревущего младенца лично.
«Мама, он опять плачет!» — хныкала она, бросая кубики на пол с грохотом так, будто это был последний день строительства цивилизации. «Скажи ему замолчать! Мне Чарлик тоже не нравится, когда он кричит!» Лена лишь устало улыбнулась и погладила Сережку по спинке: «Он маленький еще… Не понимает…» Но вы знаете, иногда кажется, что дети понимают слишком много — особенно когда начинают использовать это в своих интересах.
На кухне вовсю пригорала каша — аромат такой же приятный и манящий, как запах горелой резины на автогонках.
Лена почувствовала запах дыма и поняла: завтрак можно считать безнадежно испорченным. В стиральной машине уже час лежало постиранное белье — если его сейчас не вытащить, будет пахнуть сыростью так же настойчиво, как соседи снизу просят заткнуть телевизор поздним вечером.
На столе стояли грязные тарелки с прошлого вечера (да-да, у Лены появилась новая философия: посуда сама себя мыть не будет), а на полу валялись детские носки в количестве чуть ли не больше числа звезд на небе.
Звук открывающейся двери заставил Лену вздрогнуть (вот уж кто знает о стрессе – это точно родители малышей). Вошла мама Валентина Петровна — женщина с опытом воспитания нескольких детей и громким голосом ветерана семейных баталий. Она окинула взглядом беспорядок: игрушки разбросаны по полу словно после нашествия маленьких торнадо; пустые бутылочки на столе напоминали поле боя; детские вещи заняли каждый свободный сантиметр квартиры; мокрые пеленки сушились прямо на балконе.
— Господи!
Что у тебя тут творится? Дом превратился в помойку!
Как ты вообще живешь в такой грязи? — вскрикнула мать с выражением лица человека, только что увидевшего сюрприз от кладбищенских призраков.
Лена попыталась объясниться: Сережка постоянно плачет; Маша требует внимания; посуду только хотела помыть – но кто-то из них обязательно заплачет именно в этот момент. Валентина Петровна фыркнула насмешливо: «А где Дима? Опять до ночи на работе торчит?» На что последовал ответ о дедлайнах и проектах – словах страшных для любого мужа или жены в эпоху бесконечных отчётов и презентаций.
— В моё время мужчины после работы домой спешили!
А теперь ищут повод остаться подольше! Вот отец ваш тоже такой был… Поэтому мы и развелись! — заключила мудро бабушка семейства.