Наверное, каждая девочка с самого детства примеряет на себя роль мамы — ну, кто не играл в «дочки-матери», раздавая куклам указания и переживая за их благополучие, словно маленький дирижёр семейного оркестра? Помню, как я в пять лет устраивала драматические постановки с куклами, где каждый плачущий младенец требовал немедленного вмешательства.
Тогда казалось: вот вырасту — стану мамой и буду самой заботливой на свете! Ах, как же мы ошибались… Но обо всём по порядку.
Став мамой в реальной жизни (это не игра!), я открыла для себя целую палитру чувств — от безумной усталости до неожиданных вспышек нежности. Знаете, говорят: любовь матери к ребёнку — это что-то особенное.
Ну да, только у меня эта любовь решила появиться на свет не сразу после родов, а спустя год! Представьте себе: год жила в режиме зомби с вечным недосыпом и послеродовой депрессией, а любовь стучалась ко мне в дверь как нежданный гость поздним вечером. Сначала я думала, что она вообще заблудилась и перепутала адрес.
В первые дни после родов моё сознание было похоже на штаб-квартиру секретной службы: все ресурсы направлены исключительно на малыша.
Свои интересы? Забудьте!
Муж? Кто это? Я была как супергероиня с одной миссией — следить за состоянием маленького человечка 24/7. Это было похоже на то чувство, когда ты пытаешься собрать пазл из тысячи кусочков вслепую и одновременно готовишь борщ — стресс уровня «экстремальный кулинар».
При этом послеродовая депрессия добавляла перчинки: слезы лились рекой, а мысли о том, что ты совершила ужасную ошибку (например, решив стать мамой), посещали чаще гостей на новогодней вечеринке.
Однажды я услышала анекдот про молодую маму: «— Почему ты так устала? — Потому что я мама! — А почему тогда выглядишь так хорошо?
— Потому что это фотошоп!» Вот примерно так и было со мной: внутри шторм эмоций и усталости, а снаружи стараешься выглядеть бодрой. К счастью или нет, но послеродовая депрессия у меня была настоящей гостьей без приглашения.
Очень советую всем будущим мамам иметь рядом крепкую моральную поддержку — лучше двух-трёх друзей-волонтёров по ночному бодрствованию.
Прошло четыре месяца — и жизнь стала чуть легче. Малыш стал спать дольше ночью (вот тут я впервые почувствовала настоящую радость!) и даже улыбался! Эти первые улыбки были для меня как награда за марафон бессонных ночей.
Помню одну историю из детской площадки: одна мама рассказывала про своего ребёнка, который смеялся даже когда падал с горки. Я подумала: «Вот бы моему научиться так оптимистично относиться к жизни!» Ведь смех малыша — это лекарство от всех бед.
Но счастье длилось недолго: вскоре пришла прострация — состояние, когда кажется, что ты смотришь на себя со стороны и думаешь: «Кто эта женщина с распущенными волосами и глазами-подушками?» Иногда держишь ребёнка на руках и думаешь: «А вдруг это сон? Может быть всё это выдумка?» В такие моменты начинаешь подозревать себя в лёгком помешательстве.
В общем, мой мозг решил устроить себе отпуск без предупреждения.
К шести месяцам малыш начал развиваться стремительно – словно он взял курс ускоренного роста «по программе». А вместе с ним возвращалась моя душевная устойчивость.
Психологическое выздоровление напоминало медленное пробуждение после долгого зимнего сна; казалось уже совсем скоро колёсики моей жизни снова станут на рельсы.