Слушайте, у меня тут семейная сага получилась — почти как сериал, только без рекламы и с салатом. Представьте: день рождения мамы, восемь взрослых человек за столом, торт медовик (знаете, тот самый, что тает во рту и заставляет забыть про диету), дети бегают вокруг стола, а я — посреди этого хаоса с ложкой в руке и салатом на тарелке. И тут мама вдруг выдает: «Ты опять им всё разрешаешь».
Ну да, прям как будто я главная по воспитанию в стране детства.
Саша, шестилетний герой нашего повествования, носится вокруг стола так, будто участвует в марафоне «Обойди бабушкин сервиз три раза без остановки». Мама смотрит на это с выражением человека, который видел детей только в книжках о правильном воспитании. По её версии нормальный ребёнок — это такой маленький робот: сидит тихо, говорит «да» и «нет» исключительно бабушке (ну или хотя бы не перебивает), со стола ничего не берёт без спроса и ложится спать ровно в девять вечера.
Саша же — он словно специально тренируется быть живым ребёнком: задаёт вопросы без остановки, иногда капризничает и даже орёт. Шестилетний мальчик!
Кто бы мог подумать?
Мама же считает иначе. Каждый раз при гостях она устраивает лекции по воспитанию с такими фразами: «Ты им потакаешь», «У тебя нет режима», «Вот мы вас воспитывали — вы были другими». Полина — девятилетняя старшая сестра — тоже попадает под раздачу.
Мама уверена: если ребёнок не убирает за собой игрушки или не ложится спать вовремя, значит его надо заставить. А если он не хочет? Ну что значит «не хочет»? Надо заставить!
Воспитание по методу дубинки? Почти.
Я пыталась объяснять маме про возрастную психологию, про то, что принуждение действует наоборот и что дети у всех разные. Она кивает головой так убедительно, как будто слушает лекцию по физике элементарных частиц… а через десять минут снова начинает повторять свои мантры.
Самое забавное (или грустное) происходило при детях. Особенно при Полине — девочка умная и всё понимает.
Однажды мама прямо при ней заявила: «Полиночка, твоя мама тебя балует, поэтому ты такая несдержанная». Полина расплакалась уже потом в машине по дороге домой.
Я тогда даже не знала, что ответить — сказала просто: «Нет-нет-нет», но это был ответ из серии «молчи и улыбайся».
После этого я попыталась поговорить с мамой нормально — попросила не говорить такие вещи при детях. Она ответила: «Катя, я же правду говорю». Вот тут я поняла: правда – это когда можно всё сказать вслух и получить аплодисменты?
Нет уж! Я настояла на своём – хоть какое-то перемирие было достигнуто… но ненадолго.
И вот настал этот знаменательный день рождения мамы. Я приехала заранее – резала овощи как шеф-повар на кухне ресторана высокой кухни; варила суп; накрывала стол; заказала торт; привезла цветы; привезла детей (ведь мама хотела их видеть).
И что? Саша бегает вокруг стола (потому что шестилетним детям два часа сидеть за взрослым столом – это испытание сродни покорению Эвереста). И тут мама снова выдаёт своё классическое: «Ты опять им всё разрешаешь».
Я поставила ложку так аккуратно и резко одновременно – чтобы все заметили – посмотрела на маму и сказала спокойным голосом (хотя внутри кипело): «Мама, я прошу тебя не говорить так при людях».
В комнате наступила тишина такая густая, что можно было услышать таракана под полом или соседский Wi-Fi-сигнал.
Тётя Люда смотрела в тарелку словно там спрятался клад; сестра подняла брови до потолка; соседи делали вид будто очень заняты салатом (видимо искали спасение там).