– Я забираю детей и возвращаюсь к маме, с меня хватит! – выкрикнула я, словно дирижёр на репетиции оркестра, а он только рассмеялся, будто я только что рассказала ему анекдот про семейную жизнь.
Знаете, тот самый: «Муж говорит жене: «Ты куда?» Жена отвечает: «Ухожу!» Муж спокойно: «Ну, когда вернёшься — чайник включи».» Вот и у нас так.
– Верочка, ты уже в пятый раз за месяц собираешь чемоданы и угрожаешь уйти, – Олег не отрываясь от телефона, как чемпион по скроллингу соцсетей, произнёс. – Может хватит? Мы оба знаем, что никуда ты не денешься.
Ах да, правда.
Я как та кошка из мультика: пять раз выходила за дверь и каждый раз возвращалась обратно. Только без мяуканья. Каждый раз находились причины остаться: то денег не хватает (а куда ж без них?), то Маша заболела (даже вирусы в нашей семье считаются поводом для отмены побега), то просто страшно было разрушить привычную жизнь.
Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе… особенно если журавль — это неопределённость и куча хлопот.
– На этот раз всё серьёзно! – сказала я тихо, глядя на его расслабленную позу на диване. Он же сидел там словно статуя свободы среди беспорядка из пульта и пустых чашек.
– Конечно-конечно… – он наконец поднял глаза и посмотрел на меня с той же уверенностью, что врач смотрит на пациента после пятого отказа бросить курить.
– Как скажешь, дорогая. Не забудь хлеб купить у мамы.
И тут я поняла — пятнадцать лет брака сделали его непробиваемым броненосцем сарказма и равнодушия.
Он знал: я никуда не денусь. И знаете что? До сегодняшнего дня он был прав.
– Маша! Кирилл!
Собирайтесь! – закричала я в сторону детской комнаты.
– Куда это вы собрались?
– Олег нахмурился так глубоко, что казалось чуть ли не лоб треснет от напряжения.
– К бабушке, я же сказала!
– Вера! Ты с ума сошла?
Завтра школа!
– Ну и что? Один день пропустят!
Он пожал плечами — жест удивительно универсальный для мужчины в подобных ситуациях — и вновь погрузился в мир котиков в интернете. А я тем временем пошла собирать сумку заранее приготовленных вещей — ведь кто предупреждён — тот вооружён… или хотя бы готов к бегству.
Из-за двери послышался недовольный голос Кирилла:
– Мам, ну куда сейчас?!
У меня завтра контрольная!
Я попыталась звучать спокойно:
– К бабушке едем… Соберите самое необходимое…
Восьмилетняя Маша выглянула с куклой наперевес:
– А мой планшет можно взять?
«Можно», – кивнула я с улыбкой внутреннего триумфа. Учебники тоже положили — чтобы хоть немного сохранить видимость нормальной семьи.
Олег появился в дверном проёме с выражением лица человека, который впервые увидел слона в гостиной:
– Вера… может хватит уже? Что за цирк ты устраиваешь?
Я застегнула молнию на сумке:
– Это не цирк… Я больше так не могу.
Он развёл руками:
– Как «так»? У тебя есть квартира, машина, деньги на карточке… Не работаешь – занимаешься детьми и собой… Чего тебе ещё надо?
В его голосе было искреннее непонимание — вот оно самое страшное оружие семейного диалога: непонимание друг друга.
Это как пытаться объяснить кошке почему нельзя лазать по столам; она просто смотрит на тебя как на сумасшедшего.
Я тихо ответила:
– Меня не хватает… Я потеряла себя в этом браке. Стала приложением к тебе и детям… А ты даже не помнишь когда последний раз спрашивал как у меня дела.
Он фыркнул:
– Перестань драматизировать! Иди проветрись у мамы если нужно.
Утром образумишься и вернёшься.